Отто Эмиль Биркели «Культ Отцов» (1943)

Многие полагали, что слово «hugen» следует переводить как «душа». Это было хорошо известное и распространённое понятие. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что в этом выражении времена викингов вобрали всё то, что мы называем в человеке мышлением и духовной жизнью. Следовательно, оно не может использоваться для обозначения существа, которое, как считалось, живёт после смерти. В писаниях, которые отражают мышление народа, мы видим, что мысль возвещает, мысль вертится, мысль идёт на встречу с кем-то другим, мысль пытается, мысль хочет и т.д. Она жаждет, негодует, решает, воображает, раздумывает и т.д. Чего никогда нельзя сказать о духе-хранителе или духе-двойнике. Таким образом, мысль напоминает личность, самость, высшее в человеке. И её покойный забирал с собой, но не в виде духа-хранителя - своего второго «я». Кроме того, последнее понятие было слишком тесно переплетено с верой в сбрасывание кожи, к которому мы ещё вернемся, и несло в себе чуждое наследие ещё более древних времён.

Таким образом, у нас складывается впечатление, что представления времён викингов возникли в следствие прямого отмежевания от более древних баснословных и «суеверных» взглядов. С своей точки зрения, времена викингов продвинулись дальше в просвещении и образованности, чем прошлое. У них было меньше воображения и больше приземлённости. Человек открыл самого себя и был очарован этим открытием. Таким образом, он очеловечил жизнь как на этой, так и на другой стороне. Но в конечном счёте эта приземлённость и вещественность не удовлетворили духовного стремления. И это обстоятельство, несомненно, сыграло свою роль в относительно быстром переходе высшего сословия к христианской вере и мировоззрению, когда наступила смена времён.